My Suomi

Ноябрь 11, 2008

Милла Синиярви, Заметки о финской истории

Filed under: Ювяскюля, города, красивое, литература — Наузница @ 3:19 дп

28-62w

http://www.proza.ru/texts/2003/08/28-62.html

ВОЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ОДНОГО СЕРЬЕЗНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ (КНИГИ O.J.Brummer, Jyvдskylдn kaaupungin historia, 1916), НАПИСАННОЕ ЖИТЕЛЕМ ГОРОДА ЮВЯСКЮЛЯ В 2003 ГОДУ

РУССКАЯ ЮВЯСКЮЛЯ

«Опять вопрос национальности!» — скажите Вы, усталый читатель. И будете правы: «финский Петербург», «русская Америка», «израильская Палестина или палестинский Израиль» и т.д. Сколько можно мусолить тонкие этнические материи? Но тем не менее…

В начале 40 годов 19 века Ювяскюля была более интернациональной, чем сейчас. Русский царь Николай подписал указ в Санкт-Петербурге 22 марта 1837 года об основании финляндского города.

В 1910 году историк Бруммер получил задание от властей города написать, как Ювяскюля строилась и развивалась. Бруммер работал на основе архивных записей, местных газет и воспоминаний современников.

«Город заложен, а жителей нет, как в древнем Риме», — рассказывает историк. Но скоро дошли слухи аж до самой России, что на берегу большого озера в глубинке Великого Княжества предоставляются коммерческие льготы для купцов-предпринимателей и прекрасные возможности занять государственные посты для зарождающейся буржуазии.

Из больших городов ( включая Петербург ) и небольших местечек съезжались будущие жители. Среди них разные имена — шведские, итальянские, немецкие, русские и, конечно, финские, в основном крестьян и ремесленников из близлежащих деревень.

Город развивался быстро. Уже в 60 годы было множество магазинов: от зерновых до лавочек колониальных товаров, от путиловского ( того самого Путилова, который нам известен по питерскому заводу ) скобяных изделий до магазина модной одежды Ольги Дунаефф.

К началу 90 годов Ювяскюля превратилась в провинциальный городок с булыжными мостовыми, с магазинами, с гостиницей и ресторациями. В отдельных кабинетах последних можно было отведать устрицы, икру осетровую, яблоки, привезенные из Германии, арбузы из Астрахани, свежие сардины с Балтики, русские соленые огурчики и местную экзотику
( для туристов, конечно ) — икру ряпушки из Виитасааре.

Кабинетные деликатесы позволяли себе богатые приезжающие и некоторые горожане, а народ, как во всей дореволюционной России, притеснялся. В 60 годы по статистике смертность незаконорожденных детей служанок была на первом месте, а 40 процентов от числа всех пациентов страдало венерическими заболеваниями. Бедняки лечились травами, дегтем, водкой, смолой, солью, золой и т.д. Только в 1889 была основана первая государственная больница в Ювяскюля.

В городском саду тем не менее звучали иностранная музыка и речь с акцентом, и даже не одним. Бродячие музыканты играли польку, мазурку, а позже и военные марши. Раздавались и казачьи песни на брегах Ювясярви. В конце 50 годов позапрошлого столетия в городе стояли казаки с Дона, потешая жителей почти цирковыми трюками, которые они проделывали на лошадях.

Точильщики ножей и купцы-коробейники ( их прозывали рюссами, не думая тогда о тонких материях ) завлекали покупателей «рекламой» на разных языках: карельском и финском, северном русском с оканьем и южном с аканьем.

До 1869 года должность блюстителя закона выполняли фискалы и городские служащие, напоминающие российских городовых. Из-за большого количества трактиров и любителей выпить наблюдались ночные беспорядки. Городская управа принимала различные меры — вплоть до создания дружин из мещан, достигших 18 лет, для ночных патрулей — но потом были учреждены должности настоящих полицейских.

Нас может совершенно справедливо обвинить проницательный читатель в национальной предвзятости. Но факты говорят сами за себя! В данной заметке хотим рассказать о русскоязычных купцах, сделавших немало для Ювяскюля во второй половине 19 века.

Свободный от русофобства историк Бруммер рассказывает о Петре Смирнове. Этот купец родился в Сортавала, занимался торговым делом в Приозерске, откуда в 1838 году прибыл в Ювяскюля. Здесь он поначалу развернулся настолько широко, что выбился чуть ли не в первые люди города. Смирнов прославился среди местных жителей разносторонностью интересов и желанием помочь ближнему. Купец отличался не только своими деловыми качествами и благотворительностью, но и необычным образом жизни. Он был непьющим и организовал в городе Общество трезвости.

Его имя можно найти в списке самых влиятельных граждан, занимавших ответственные должности. Смирнов заведовал городской казной, что и принесло несчастье щедрому выходцу из Карелии. Бесславно закончил он свою яркую жизнь в долговой тюрьме любимого города, то есть Ювяскюля.

Династия Дунаевых, по нашему мнению, заслуживает особого внимания и еще ждет исследований благодарных земляков. Вот что рассказывает Бруммер об этом роде.

«Dunajeff» — так писалась в середине и конце 19 века эта русская фамилия. К сожалению, потомки поменяли ее на финские имена и фамилии в соответствии с ростом своего идентитета и исторических катаклизмов. А тогда, в 1849 году, когда рожденный в Петрозаводске Федор Дунаев ( Fredrik Dunajeff ) прибыл из Петербурга в Ювяскюля, все было по-другому. Личные деловые качества, предпринимательство и успех диктовали условия.

С сигарой во рту и неразборчивой речью — опять этот акцент! -, бородатый и темноволосый, он производил впечатление уверенного и основательного купца. С братом Трифаном они начали торговать с раннего возраста, отличались трудолюбием и сметкой. Трифан Дунаев прибыл в Ювяскюля сразу после основания города, но его дела пошли не так успешно, как у брата. Последний оставил своим детям неплохую репутацию, хотя и обанкротился в 1865 году. Дунаев-старший владел кирпичным заводом, пароходами и магазинами. Он входил в городское правление, к его мнению прислушивались «отцы» города.

Интересно сложились судьбы четверых детей, которым были даны русские имена: Михаил, Владимир, Ольга, Алексей. Но на территории Великого Княжества Финляндия, конечно, они звучали как Mikko, Wladimir, Olga, Aleksis. Все добились общественного успеха, хотя и не всегда с должным признанием.

Не оправдал надежд горожан и, видимо, родителей, Михаил, получивший прекрасное образование. В 1865 году он был студентом Императорского Александровского университета, в возрасте 23 лет балотировался и был избран на должность главы города, то есть бургомистра Ювяскюля. Но, отличаясь рассеянностью и медлительностью, вызванными заболеванием, был отправлен в отставку.

Владимир был назначен общественным обвинителем в Миккели. Алексей ( сменил имя на Aleksis Virtamo ), обладая мятежным характером, освоил несколько профессий — от предпринимателя до писателя — и побывал несколько раз в Америке.

Особого нашего внимания заслуживает дочь купца, Ольга. Она унаследовала отцовскую сметку, открыла свой магазин модной одежды и стала первой женщиной-предпринимателем в Ювяскюля! Энергичная и образованная, Ольга писала в женской рубрике ювяскюльской газеты. Дружила с легендой финской культуры Минной Кант и вышла замуж за писателя Роберта Кильяндера. К сожалению, бизнес не оправдал себя, и Ольга оставила после смерти огромные долги. Кильяндер покорно выплачивал их из своего скромного жалованья почтового служащего и редких гонораров от издателя ГуммеРУСА.

Что? Опять «руса», спросите Вы и ошибетесь на этот раз! Проведя тщательные исследования, мы убедились, что последний, по прозвищу «муттер», будучи крупным издателем нашего города, не имел известного идентитета, хотя…

Современники рассказывали, как «муттер» все время падал со стула, особенно если приходилось выплачивать гонорар многочисленной писательской братии. Вот сидели они все в ресторации, на открытой террасе, с видом на набережную. Кильяндер прочитал свою пьесу, Гуммерус как закричит: 800! ( то есть марок ), а потом как упадет со стула на дощатый пол. А когда встал, говорит: 600, чтоб дураком не быть. Как у Пушкина, у которого все дети, как известно, падали.

Да простит нас русский читатель за вольности изложения серьезных аспектов истории нашего города. Ведь мы хотели оживить его и заодно еще выше поднять наш общий, чтобы лучше сказать по-русски » ин-ден-тин-тент». История, по нашему мнению, интересна с точки зрения современника, а лучше всего — простого обывателя. А штампы, навешанные на финские Афины, итак тяжелы со своей шведо-финно-угорской прелюдией.

Ведь для нас, воспитанных на русской классике, до сих пор актуален вопрос гоголевского мужика: а докатится ли колесо до Москвы? Ась?

© Copyright: Милла Синиярви, 2003
Свидетельство о публикации №2308280062
Реклама

Создайте бесплатный сайт или блог на WordPress.com.

%d такие блоггеры, как: